Наш проектный отдел - показываем и рассказываем, что мы выполняем

Приветствую! Меня зовут Андрей Витальевич, я главный инженер проектов компании СЗСМ. Сибирский завод строительных материалов уже более 13 лет проектирует и строит промышленные здания по всей России. За это время мы выработали рабочие принципы, которые помогают выдавать надежные решения в понятные сроки.

 

В наших каналах мы часто показываем готовые объекты, поставки и монтаж. Но почти каждый наш проект начинается раньше, в проектном отделе. Здесь мы формируем желание и запрос заказчика в понятное техзадание, проверяем площадку и ограничения, завязываем архитектуру, конструкции и инженерные системы и готовим всю документацию, по которой можно производить и строить.

 

В этом материале собрали ответы команды проектного отдела. Как мы собираем исходные данные, где проходит граница ответственности, почему фиксируем решения в ТЗ, как снимаем риски на стыке разделов, чем помогает BIM и какие подходы экономят время в ежедневной работе.

1. Какие исходные данные обязательны, а что вы готовы собрать сами (обмеры, фотофиксация, геология, планы, ограничения площадки)?

Входные данные всегда зависят от задачи. Часто заказчик приходит с запросом «нужно разрешение на строительство», но не понимают, что именно для этого требуется. Что входит и какие разделы входят для получения такого документа. Тогда мы сначала разъясняем состав работ и стадийность по градостроительному кодексу. Там описаны какие разделы, стадии П и Р нужны. И после этого, разъяснив заказчику, что ему нужно, мы приступаем к такому пункту, как техзадание. 

 

Поскольку заказчики часто не из строительной сферы, техзадание мы нередко берем на себя: выясняем габариты, функционал, назначение, закладываем решения по обогреву, полам, высотам, проходам. Потом встречаемся, обсуждаем, сводим видение в один документ и подписываем с обеих сторон.

 

По ходу проекта изменения конечно возможны, но это уже допработы. Причина простая: ТЗ дает старт всем специалистам. Архитектор, конструктор, инженерные разделы (вентиляция, отопление) начинают работать от одной базы. Любая правка, например по высоте, сразу тянет пересчет отапливаемого объема и переподбор оборудования. Поэтому на этапе ТЗ мы выравниваем картину в голове у проектировщика и заказчика, чтобы дальше не было разночтений.

 

Если нужно, мы берем на себя обмеры и фотофиксацию, особенно при реконструкции, и уточняем реальную ситуацию на объекте, чтобы не было расхождений между «на бумаге» и «по факту». На стадии П дополнительно проверяем ограничения участка: сервитуты, коммуникации, кабельные линии. Поднимаем ГПЗУ и план застройки территории и заранее смотрим, не заходят ли ограничения на пятно застройки. Если заходят, корректируем решения вместе с заказчиком, потому что такие ограничения напрямую влияют и на планировку, и на технологию.

 

Если проект идет в стадии Р и согласования не требуются, по процедуре проще, но логика та же: все равно фиксируем в ТЗ, как объект будет отапливаться и освещаться, где точки подключения и куда уходит канализация. Такой подход дает понятный результат на выходе: меньше переделок, меньше сюрпризов на монтаже и прогнозируемые сроки.

 

2. Какие частые ошибки в исходных данных заказчика вы видите чаще всего и как вы их убираете на старте?

Самая частая ошибка в исходных данных не в цифрах и схемах, а в другом: заказчик не понимает, какие разделы вообще нужны под его задачу. Это видно уже на первом общении. Первая встреча у нас всегда про то, чтобы разложить по полкам: объяснить, что потребуется, в какой последовательности и что на что влияет. Фактически мы передаем заказчику базовую картину проекта, чтобы дальше он принимал решения осознанно.

 

После первой встречи заказчик берет паузу, переваривает информацию. На второй встрече разговор уже предметный: человек начинает понимать объем работ и отсекает лишнее по бюджету, если это необходимо. Например, чтобы получить разрешение на строительство и потом ввести объект в эксплуатацию, часто достаточно поставить коробку. В таком сценарии инженерные системы можно вынести на следующую очередь. Коробка это АР, КМ, КЖ, а коммуникации, включая электрику, делаются позже. 

 

По сути, мы убираем ошибки на старте тем, что сначала выравниваем понимание: какая цель, какой состав документации и какой результат должен получить заказчик. Это экономит время и защищает от решений по фантазии.

 

3. Над каким самым сложным проектом вы работали и как вы справились с трудными задачами? В чем была сложность, какое решение вы приняли и что вы бы сделали иначе сейчас?

Один из самых сложных проектов для нас сейчас это проект Erlang. Задача была нестандартная: поставить наши каркасно-панельные здания на существующие металлические конструкции, которые уже были разработаны и смонтированы. То есть мы не проектировали с нуля, а должны были подстроиться под реальность на площадке.

 

Главная сложность была в опорах. Они были нестандартные, а мы при этом хотели избежать ситуации, когда каждый модуль становится уникальным изделием. Поэтому мы придумали “шаг” и метрику сцепления модулей: так, чтобы модули получались плюс-минус одинаковые, но при этом точно попадали на опоры, которые заказчик зафиксировал в ТЗ.

 

Это было трудоемко, но принцип был простой: сделать решение, которое удобно не только на чертеже, но и на заводе. Когда схема унифицирована, производство может повторять модули серийно, без постоянного возврата к чертежам.

 

Сейчас модули монтируются без замечаний. И даже на этапе монтажа мы продолжаем консультировать заказчика по узлам и решениям, включая ситуации, которые уже не были заложены договором.

4. Как вы объясняете инженерные идеи «не инженерной» аудитории во время презентации или важного совещания?

Мы объясняем инженерные решения простым языком и через визуал. Заказчику не обязательно знать, что такое «ригель» или «прогон», поэтому в разговоре мы используем понятные слова: балка, колонна. Термины могут быть не энциклопедически точными, но смысл должен быть точным.

 

Почти всегда подкрепляем это картинкой. Если есть чертежи или аналоги, показываем их. Если нет, на встрече берем блокнот и рисуем схему от руки, чтобы было видно, что именно мы имеем в виду и за счет чего конструкция держится. Такой формат быстрее всего снимает вопросы и помогает заказчику принять решение без лишних согласований.

 

5. По каким 5 пунктам вы проверяете качество проектной документации? И какие процедуры безопасности вы применяете при проверке своей инженерной работы на наличие ошибок? 

Качество проектной документации мы проверяем через нормоконтроль. Такой специалист есть и у нас. Требования к оформлению и составу документации прописаны в сводах правил, и нормоконтроль сверяет выпуск с ними.

 

При этом сейчас у нас все больше упор на то, чтобы проектировщик сначала проверял себя сам. Если есть сомнения по оформлению или комплектности, логика простая: сначала перепроверяешь самостоятельно, и только потом отдаешь в нормоконтроль. За счет этого становится меньше переделок. С конца февраля этого года у нас заметен рост качества именно по этому пункту.

 

Отдельно по составу документации мы регулярно сверяемся с тем, что диктует градостроительный кодекс. Это базовая рамка, чтобы на выходе был полный и корректный комплект документов, без пропусков и спорных мест.

 

6. Какие основные риски существуют в проектировании, и как вы их минимизируете? 

Основной риск в проектировании это неувязка нескольких специалистов и разделов. Типовая ситуация: отопление и электрика. Электрик закладывает кабель и сечение под одну нагрузку, а специалист по ОВиК/ОВЭ закладывает оборудование, которое в реальности потребляет больше. В итоге разделы начинают конфликтовать, и проблема всплывает поздно.

 

Чтобы этого не происходило, у нас выстроена строгая иерархия и последовательная цепочка проектирования. Все начинается с ТХ (технологии): там фиксируются мощности и потребления, которые будут у объекта - отопление, вентиляция, оборудование, станки. Дальше эти данные уходят профильным специалистам, например в отопление, где уже подбираются решения под заданные нагрузки.

 

А раздел электрики формируется в последнюю очередь, после того как собраны и учтены все нагрузки, включая те, которые часто забывают. Например, нагрузка от греющего кабеля на наружной канализации. За счет этой последовательности мы заранее снимаем риск того, что один раздел не дружит с другим, и не ловим коллизии уже на производстве или на площадке.

 

7. Что за последние 2 года реально изменилось в проектировании и что из этого вы уже применили в работе? Что пока хайп и не работает?

За последние два года проектирование все сильнее уходит в BIM-моделирование. Это уже не просто 3D для красоты, а информационная модель, которая живет вместе с проектом.

 

В BIM можно быстро переходить между 3D и чертежами: модель переводится в чертеж, и наоборот. При этом каждый элемент в модели несет данные не только по геометрии, но и по характеристикам. Например, у стены или сэндвич-панели можно хранить информацию от теплотехники до ориентировочной стоимости.

 

Практический плюс простой: из модели можно вытаскивать то, что раньше приходилось собирать руками, от объемов и количества материалов до их стоимости. Это быстрее, прозрачнее и уменьшает количество ошибок на стыке проектирования, снабжения и производства.

 

8. Какой навык или подход вы прокачали в этом году и где он сэкономил время или убрал ошибку? Пример по задаче.

За этот год сильнее всего прокачался навык быстро обучаться. Инструментов становится больше, и чтобы понять, что реально помогает в работе, нужно уметь быстро “войти”, попробовать и отсеять лишнее.

 

Второй навык, который стал практичной опорой, это программирование. На него сейчас ложится много рутины, и он универсален: если понимаешь базу, дальше можно подключать помощников вроде ChatGPT, проверять код, находить ошибки и быстро доводить до рабочего состояния.

 

Пример из реальной задачи: я считаю суммарные длины элементов в AutoCAD с помощью кода. Когда у тебя тысяча элементов и все разной длины, вручную это часы и высокий риск ошибки. А отдел снабжения спрашивает конкретно: какая общая длина нужна, чтобы заранее купить лист под гибку. Я запускаю скрипт, и за секунды получаю итоговую длину. Это экономит время и убирает ручные просчеты, которые потом дорого исправляются.

 

9. Чему вы хотите научиться в ближайший год и почему это важно для проектов и заказчиков?

В ближайший год хочу усилиться в BIM. На рынке это уже не опция, а требование: заказы становятся сложнее, и все чаще заказчики прямо фиксируют, что финальный результат нужен в Revit, то есть в BIM-моделировании.

 

В идеале этим должен заниматься отдельный BIM-менеджер, который курирует процесс и сопровождает проектировщиков. У нас такой роли нет, поэтому сейчас каждый в каком-то смысле “сам себе BIM-менеджер”. Это дает гибкость, но чаще мешает, потому что стандарты и координация должны быть системными.

 

BIM это не только Revit. У нас есть специалисты КМД, которые работают в BIM в своей среде: они доводят узлы до уровня деталей, и дальше производство собирает металлоконструкции как конструктор, по понятным “выкройкам” из металла. По факту один такой специалист по эффективности закрывает объем, который без BIM делали бы несколько человек. Это хорошо показывает, почему направление нужно прокачивать.

 

Сейчас у нас три проектировщика в штате, около семи на аутсорсе, и BIM освоен примерно 50 на 50. Поэтому ближайший год хотим посвятить именно этому: выровнять уровень, чтобы быстрее выдавать результат, уменьшать коллизии и брать проекты, где BIM уже является требованием заказчика.

 

Подписывайтесь на наш Telegram-канал – там мы регулярно делимся кейсами, фото с площадок и новыми инженерными лайфхаками.

02 декабря 2025